Читаем без скачивания Импортный свидетель [Сборник] - Кирилл Павлов

— Я поступаю проще, я без разрешения залезаю в чужую душу и нахожу там улики. Поэтому, достопочтенный и глубокоуважаемый Александр Анатольевич, произведения которого типа очерка «Когда же наконец?..», нашумевшего в городе, и имя автора которого поэтому стало известно, итак… Итак, Александр Анатольевич, позвольте начать с беседы с вами, — в конце концов запутавшись, произнес Нестеров. Ни о каком журналисте Генкине Нестеров раньше не слышал, о статье узнал в редакции, предусмотрительно позвонив туда по телефону.

— Но позвольте, почему с меня и почему я буду фигурировать в деле вообще? И потом я что — самый подозрительный?

— Начну с последнего. Вы очень интеллектуальный собеседник, и, согласитесь, не каждый раз доводится иметь дело с известным журналистом. А то, что вы подозрительный, то, конечно, подозрительный. Позавчера вы, то есть простите, да-да-да-да-да, запамятовал, неделю назад вы были здесь, с тем чтобы написать статью о химическом комбинате, а позавчера вы тоже были на комбинате — вероятно, визировали статью, и после этого загорелся цех.

— Гениальная логика.

— Мы обязаны проверить всё. До мелочей, — самое главное, согласитесь, мелочь. Знаете, у меня было дело, когда слон, убежавший из зоопарка, споткнулся на краю обрыва и чуть было не сорвался вниз, но знаете, что его спасло?

— Что?

— В последний момент ухватился хвостом за росшую над обрывом незабудку.

— Да?

— Да.

— Позвольте вопрос?

— Пожалуйста.

— А вы точно знаете, что это была незабудка?

— Точно, потому что Другие цветы не растут у обрыва. Но понимаю ваш вопрос: надоел я вам болтовней. Расскажите лучше про статью, про завод. Кстати, публиковать статью будете?

— Ну, лежачего не бьют, вот восстановят цех, тогда посмотрим.

— А почему не бьют, что, статья критическая?

— Она у меня с собой — прихватил на случай, почитайте, там есть и критика и не критика.

Генкин вытащил из кейса предусмотрительно взятую статью. Нестеров уселся на поваленный забор и принялся читать с таким видом, как будто сейчас это было главное из того, что надо делать.

Но Нестеров чуть-чуть переиграл — читал дольше, чем требовалось для приличия. Однако приличие устанавливалось здесь им, и если он считал, что надо вот так, на ветру, сидеть и читать статью о химическом комбинате, поврежденном огнем, то так оно, видно, и должно было быть и никто не мог посметь сказать ему (человеку, расследовавшему такие преступления, от которых у целых бригад следователей опускались руки), что надо делать как-то и что-то по-другому. А Нестеров не спешил. Он достал карандаш и стал подчеркивать некоторые абзацы в статье, потом достал блокнотик и записал туда что-то для памяти.

— Спасибо вам, дорогой товарищ журналист, — патетически сказал он, закончив чтение и возвращая Генкину статью, — считайте, что боевое начало состоялось и вы мне очень помогли. Ну а теперь покажите мне, пожалуйста, где был найден труп. Кстати, опознали его?

— Нет еще, Николай Константинович, — сказал оказавшийся туг же начальник цеха Хотимцев, — жена предполагаемого погибшего в больнице с инфарктом, боимся ее сейчас волновать, а рабочий, пожилой такой, дядя Коля Самсонов, действительно пропал. Да многие говорят, что это он. Скорее всего, так оно и есть.

Но «скорее всего» и «многие говорят» Нестерова не удовлетворило. Тем более, он уже знал, что погиб никакой не дядя Коля Самсонов, а владелец одного из гаражей инвалид Иванов Всеволод Егорович.

— Ну, раз говорят многие, — сказал он презрительно, — это существенно. Знаете, какая в Уголовно-процессуальном кодексе преамбула?

— Не припомню, товарищ Нестеров.

— А преамбула гласит: «Если многие говорят, то зря не скажут».

Начальник цеха Хотимцев обиделся и отошел.

— Нет, правда, товарищ следователь, есть. такая статья, что «зря не скажут»? — спросила учетчица, которая впервые видела живого следователя.

— Есть, особенно когда начинаешь расследовать каждое новое дело. А теперь, товарищи, — обратился он со своего возвышения к обступившим его любопытным, — я попрошу виртуоза пера Александра Анатольевича Генкина показать мне место, где был найден погибший.

— Но почему я?

— Потому что вы знаете, где это произошло… Я так думаю, — сказал Нестеров.

7

Постановление

о возбуждении уголовного дела и принятии его к производству

Следователь по особо важным делам подполковник милиции Нестеров Н. К., ознакомившись с материалами дознания по факту возгорания гаражей, примыкавших к стене административного здания химического комбината республиканского подчинения, установил:

В ночь на 18 июня с. г., во дворе дома, в одном из гаражей произошел взрыв газового баллона, вызвавший пожар, уничтоживший шесть построек гаражного типа, 4 автомашины, другие материальные ценности на сумму свыше 200 тысяч рублей, поскольку огонь перекинулся на заводские постройки.

Принимая во внимание, что упомянутое событие указывает на возможное преступление, постановил:

1. Возбудить уголовное дело по факту возгорания упомянутых строений.

2. Дело принять к своему производству и приступить к предварительному следствию.

3. Копию настоящего постановления направить прокурору Московской области.

4. О принятом решении уведомить администрацию химкомбината имени Волкова.

Старший следователь по особо важным делам подполковник милиции Н. К. Нестеров

8

— Видите ли, — сказал Нестеров начальнику цеха Хотимцеву, — ни к чему да и нет на то никаких оснований называть нашу беседу допросом, и все же мне необходимо задать некоторые вопросы вам, специалисту, ведь вас пожарные включили даже в штаб тушения пожара.

— Если смогу, товарищ Нестеров.

— Конечно, сможете. К примеру, расскажите о том, что производит ваш цех, когда он начинает работу, сколько на нем занято людей одновременно, как цех выполнял план, ну и все, что вам самому кажется важным для нашего разговора.

— Ну, если быстро, я могу ответить вам одной фразой, а именно: этот цех производит компонент стирального порошка, не очень дорогостоящий, но достаточно дефицитный, кое-кто за рубежом, может быть, даже завидует нам. Этот компонент обеспечивает порошку мылкость. Цех начинает работу в семь утра, работа двухсменная, в смену занято около девяноста рабочих. План цех всегда выполнял, перевыполнять его не имело смысла, поскольку компонент скоропортящийся и делать его впрок — расточительство. Правда, — тут Хотим-цев замялся, — как раз в момент пожара работала третья смена. Но это, уверяю вас, исключение. Нужна была дополнительная партия порошка. Если надо, потом объясню подробней. А что важно для разговора, вам виднее, для меня ответить на ваш любой вопрос несложно.

— Ну что ж, чудно, — сказал Нестеров, — будем считать, что первое знакомство с работой цеха пойдет мне на пользу.

— Я свободен?

— Пока нет. Хотелось бы знать подробнее о личности погибшего Самсонова, если это был, конечно, Самсонов.

Нестерову надо было в интересах следствия проверить, знает ли Хотимцев, что погиб инвалид Иванов. А во-вторых, на всякий случай отработать версию о гибели Самсонова: ведь его после пожара несколько дней действительно не было на работе.

— Да что Самсонов, — сказал Хотимцев, — пьяница и склочник, безалаберный человек, уволить не могли, а работал он не особо. Так, от рюмки до рюмки… Его и нашли-то не в цеху, а у заводской стены.

— Что, неужели управы найти не могли на пьяницу и склочника? Я думаю, в наше время это не столь уж и сложно.

— А вот не могли, товарищ Нестеров. Ну пусть вам мастера скажут. Плакали от него все, но мужик не вор, ничего не могу сказать. А характер имел неуживчивый, все нас с директором любил на собраниях критиковать.

— Семейный?

— Да я же говорю, жена в больнице с инфарктом.

— Ни с каким она не с инфарктом, — вдруг раздался громкий голос с хрипотцой. — Ты ж у меня дома бывал, пил, сук-кин сын, а теперь поливаешь. Товарищ следователь, врет он все.

— Простите, — сказал спокойно, поворачивая в его сторону голову, Нестеров. — с кем имею честь?

Мужчина, заглянувший в приоткрытую дверь, продолжал:

— Как это с кем? Самсонов я — пьяница и склочник, безалаберный человек, словом, от рюмки до рюмки…

Нестеров посмотрел на начальника цеха Хотимцева. Того охватил суеверный страх.

— Т-т-очно, эт-т-то он, — проговорил Хотимцев.

— Ну что ж, с воскрешением вас, присаживайтесь, поговорим в таком случае поподробнее, — предложил подполковник.

Самсонов присел на краешек стула.

— Ничего не помню, — грустно выдохнул он.

— Напрягитесь, — попросил Нестеров.